74. Kintsugi (Part II)

склеивание разбитого.

Несмотря на заверения Цунаде-сама в том, что Итачи больше не разыгрывает благородного мученика, Сакура всё равно прислушивалась к ощущению его чакры всё то время, что Наруто болтал — до тех пор, пока солнце не опустилось низко.

Когда и Сакура, и Хината не могли больше игнорировать красноречивые взгляды официанта, они втроём оказались на тренировочном полигоне, где когда-то в общей неудаче родилась Седьмая команда, и теперь Сакура сидела одна на перилах красного моста, наблюдая за красным же небом в текущей под её ногами воде.

Она не удивилась, когда позади неё устроился Какаши-семпай. Бросив взгляд через плечо, она увидела знакомые страницы романа с загнутыми уголками, в то время как его владелец сидел, прислонившись спиной к перилам.

— Удивлён, что ты не гоняешься за своим Учиха, — сказал он.

— Итачи — не Саске. Мне не нужно за ним гоняться, потому что он не убегает, — язвительно ответила она.

— Звучит так, будто тебе может это наскучить. Уверена, что не передумаешь?

— Когда женятся два мастера гендзюцу, «скука» — это не то, о чём нужно беспокоиться. Разве ваши романы не должны были уже научить вас этому? — поддразнила Сакура.

— …и до этого момента я получал от их чтения удовольствие. Некоторые вещи семпаю знать не обязательно.

Сакура закатила глаза, затем посерьёзнела, обдумывая, что именно она хотела сказать Какаши-семпаю — должна ли она вообще что-либо говорить.

— Итачи… я не знаю, как он горюет, — тихо призналась она. — Я имею в виду, когда он не такой готовый принести себя в жертву идиот. Я не знаю, нужно ли ему пространство, или компания, или, не знаю, торт. И Саске — это единственное, в чём мы, похоже, не можем прийти к согласию, так что я не уверена, захочет ли он меня видеть. И смогу ли я удержаться от «я же тебе говорила», что было бы не особо полезно.

Какаши-семпай хмыкнул в знак согласия.

— Ну хоть Наруто на этот раз воспринял всё лучше.

— Он настойчивый, что сделает его фантастическим учителем, но он не идиот, — призналась Сакура. — Ему просто трудно отпускать. Но я думаю, что на этот раз он понял, что цепляться за мысль о Саске как о ком-то, кого он мог бы спасти, если бы только достаточно сильно постарался, приносило всем лишь вред. Он сказал мне, что часть обучения тому, как быть взрослым, — это научиться тому, когда нужно прекращать и отпускать.

— Похоже, пока нас не было, он вырос в прекрасного взрослого. Ну хоть одному из вас это удалось.

— Вы хотели сказать: «Ну хоть одному из нас это удалось»?

-х-

— Вы понимаете, что взлом и проникновение в дом — это преступление? — спросила Югао, запирая за собой дверь на задвижку.

Какаши лениво отмахнулся от обвинения, лежа на кровати, задвинутой в угол крошечной квартиры-студии.

— Я не то чтобы вламывался, — ответил он. — Даже вернул на место все твои ловушки и печати.

— У вас должна быть своя кровать где-нибудь в другом месте. И если есть причина, по которой вы не можете туда вернуться, есть другие кровати, помимо моей.

— Учиха Итачи будет тусоваться с нами до тех пор, пока Сакура не выйдет за него замуж и они не съедут. Я не готов к тому виду возлияний, который, по мнению Генмы, может заменить скорбь, я не хочу говорить об этом, и я не особенно хочу иметь дело с тем взглядом, которым на меня будут смотреть после секса. Словно я какая-то побитая собака, и со мной сделали это из жалости. И раз уж на данный момент только АНБУ предоставляет одноместные апартаменты, я здесь.

— А если у меня были планы на эту кровать?

Какаши уронил книгу на живот, чтобы встретиться с мрачным взглядом Югао.

— АНБУ примерно поровну делятся на тех, кто всегда ведёт себя непринуждённо, и тех, кто никогда не ведёт себя непринуждённо. А ты никогда не была из последних. Если бы ты с кем-то встречалась, я бы об этом слышал. У меня есть теория, что из-за того, что АНБУ так многое обязаны скрывать, они очень заинтересованы в сплетнях, которыми могут обмениваться. Кроме того, — произнёс он, поднимая книгу так, чтобы его взгляд был направлен на страницы, — если ты вдруг решила пригласить домой тёплое тело, то можешь отослать его прочь, я-то лучше.

Это вызвало у Югао удивлённый смешок, а затем она вздохнула.

— Вы, наверное, ждёте, что я вас накормлю.

— Как я уже сказал, могу заплатить своим телом.

— Отлично. Тогда уберите ваше тело с моей кровати и идите на кухню. Я собираюсь принять душ, и к тому времени, как я выйду, у вас должно быть что-нибудь приготовлено, если хотите, чтобы я разрешила остаться здесь на ночь.

Какаши опустил свою книгу настолько, чтобы взглянуть поверх неё.

— Уверена, что не предпочла бы, чтобы вместо кухни тебе помогли в душе?

Скомканный фартук ударил его в грудь за мгновение до того, как дверь ванной плотно закрылась за Югао.

-х-

Как Сакура и предполагала, она нашла Итачи среди руин квартала Учиха. Большую часть обломков уже расчистили или встроили в новые стены, оставив обширное плоское пространство, из которого поднимались остовы нового особняка. Итачи сидел на каркасе одной из балок крыши, подтянув одну ногу вверх, а другую свесив вниз.

Он выглядел измученным, бледным и осунувшимся, и он заплел свои волосы ниже по длине, чем носил обычно. Хвост был перекинут через плечо, а длина плетёной веревки белого и красного цветов резко контрастировала с темнотой его волос. Сумерки превратили его тёмно-синюю верхнюю одежду в почти чёрную, сделав его лицо на контрасте ещё более землистым, да и белизна нижней рубашки тоже играла не в его пользу.

Несмотря на то, что эти цвета придавали ему болезненный вид в данный момент, они нравились ей больше, чем то, что он носил под плащом Акацуки. Белая нижняя рубашка с воротником-стойкой, заправленная в чёрные брюки, которые сочетались с высокими ботинками; тёмно-синяя верхняя рубашка с высоким воротником и широкими рукавами, доходившими до середины предплечья; и чёрные перчатки длиной до локтя, которые доходили до середины ладони, оставляя костяшки пальцев открытыми.

— Ты снова заболеешь, — тихо сказала Сакура, подходя и садясь рядом с Итачи.

— Я собирался скоро возвращаться, — пробормотал он.

После этого они долго сидели, не прикасаясь друг к другу, и просто молчали.

— Уже стемнело, — наконец произнёс Итачи. — Нам нужно домой. Завтра ты будешь занята.

Сакура вздохнула, глядя туда, где свет луны пытался пробиться сквозь кроны деревьев.

— Я думаю, пройдёт много времени, прежде чем я снова буду свободна. У нас здесь будут сады, Итачи? Я хотела бы увидеть тебя в саду. Может, на самом деле нужен не столько сад, сколько фон для чаепития. Мы заставим генинов заниматься садоводством. Мне говорили, что это закаляет характер, хотя Седьмой команде это никогда особо не помогало.

— У нас будут сады, пруды, рокарии и всё, чего требует величие имени Учиха, — пообещал Итачи. — Я помню… когда я был очень юн, до того, как клан начал настойчиво заниматься моим обучением, мне нравилось сидеть у воды и позволять рыбе покусывать мои ноги. Было бы неплохо… — он заколебался, явно перебарывая что-то.

— Твоё счастье — это не предательство Саске. Тебе больше не нужно искупать вину перед ним. Он сам по себе. Сам принимает решения. Теперь тебе нужно только наслаждаться тем, что тебе нравится, и работать ради того, что ты хочешь.

Итачи взглянул на неё сверху вниз, выражение его лица на мгновение стало непроницаемым, прежде чем он переплёл их пальцы и одарил её слабой улыбкой, первой, которую она увидела от него с тех пор, как очнулась.

— Всё будет не так просто, как кажется. У нас будут обязанности — нам придётся пересмотреть наше место среди кланов. Будут те, кто захочет стать нашими союзниками, и те, кто захочет подавить нас, и те, кто попытается использовать нас. Вот что значит быть Учиха Сакурой.

— У меня здесь есть один союзник, — сказала она, сжимая его руку, — и пока у меня нет врагов в этом доме, я могу справиться с теми, кто за стенами.

-х-

Сакура никогда не встречалась с Нара Ёшино, хотя она, конечно, достаточно часто слышала, как Шикамару бормотал о своей матери.

— Мой муж будет беспокоить тебя, Сакура-чан, — проговорила она, ведя её по обширному, беспощадно ухоженному поместью. — Надеюсь, ты не возражаешь, но формальный этикет между нами скоро наскучит, так как мы будем видеться до тех пор, пока не уладится вся эта неразбериха: что между тобой и Шикаку, выступающими в качестве командующего и Хокаге, что между нами с тобой — как главами Нара и Учиха.

— Я думала, Шикаку-сама глава клана Нара? — отважилась неуверенно спросить Сакура.

— Хокаге не может быть одновременно и главой клана, — ответил Шикаку со своего места за столом в довольно официальной столовой, куда её привели. — Во-первых, потому что тогда он не сможет даже притворяться нейтральным, когда придётся выступать посредником между кланами, а во-вторых, потому что Хокаге тоже человек с таким же количеством часов в сутках, как и у всех остальных. Нет реалистичного способа делать и то, и другое хорошо — тебе придётся нелегко, — категорично сказал он ей. — Если бы ваш клан был больше, чем вы двое, это, вероятно, было бы невозможно, а так, Итачи-сану, вероятно, придётся часто действовать от твоего имени. В моём случае Ёшино управляла кланом практически во всём, кроме имени, на протяжении всего нашего брака, так что никто даже глазом не моргнёт на перемены, хотя, возможно, найдутся те, кто посмеётся надо мной. Но они уже сделали это, так что, на самом деле, это не имеет значения.

— Я же говорила тебе, что смогу разобраться с ними, — пробормотала Ёшино-сан, усаживаясь рядом с мужем.

— К чему утруждаться? Гораздо интереснее видеть выражение их лиц всякий раз, когда им в голову приходит мысль, что ты своего рода домохозяйка, а играешь с ними на семь ходов вперёд. Другие кланы поднимаются и падают, но клан Нара и наши союзники держатся стабильно не из-за меня, а потому, что моя жена — один из самых блестящих тактиков, которых когда-либо производила эта деревня.