75. Kintsugi (Part III)

склеивание разбитого.

Сакура думала о том, чтобы заполучить Саске, с таким же рвением, с каким Наруто говорил о том, чтобы стать Хокаге. Как о чём-то особенном, триумфальном, особо не соображая, сколько для этого понадобится трудиться, и не задумываясь над последствиями.

Размышляя о своей свадьбе, она думала о том, кто там будет, и о том, во что она будет одета, и по большей части о победе.

Свадьба с Итачи не имела с этим ничего общего.

Сакура понятия не имела, чем сейчас занимается большинство тех куноичи, которые, как она когда-то считала, будут с завистью смотреть на её свадебную вечеринку, и не хотела знать — и не потому, что с ними не стоило знаться, с теми девушками, которые не смогли найти наставника-джонина во время того же отбора, что и она. Если они поверхностные, жестокие и мелочные, то ведь и она была такой же, склонной строить свои отношения на основе соперничества и сравнения.

Вероятно, некоторые из них по-прежнему были такими; другие, возможно, нашли собственный путь, как и она — двоих из них они наняли служащими в свой отдел, а с возрастом они набрались опыта и закалились, живя полноценной жизнью, когда она их не видела.

Дело было скорее в том, что у неё, взрослой, было так мало свободного времени, что даже встречи с теми друзьями, которые у неё уже были, один-два раза в месяц ощущались бурной общественной жизнью, а что-то большее могло нарушить такие вещи, как сон.

Если раньше её сон был неспокойным, он у неё хотя бы был — теперь же для неё это был редкий и ценный дар.

А что касается того, что она наденет… В восстанавливающейся деревне не было места ни для длительной и достойной традиционной церемонии с тщательно продуманным кимоно, ни для более кричащих церемоний принесения клятв, которые Какаши-семпай, вероятно, посещал из-за обещания бесплатной еды и алкоголя и возможности возникновения хаоса. И то, и другое в полном объёме всё равно чувствовалось бы неловким и непочтительным, но, хотя они могли просто зарегистрировать свой брак и отложить любую церемонию до тех пор, пока деревня не восстановится, или полностью отказаться от неё, Итачи, казалось, придерживался мнения, что он обманет её в чём-то, если они так поступят.

Сакура, которая недавно заполнила инвеституру, не то чтобы чувствовала, что дело было в этом, но у неё также возникло ощущение, что она пожалеет об этом позже, когда не будет чувствовать себя столь перегруженной, а также что разочарует Итачи. В той же степени, в какой это касалось её, это касалось и его, а Итачи любил ритуалы и церемонии, использовал их для порождения спокойствия и порядка и придания смысла миру, который зачастую бывал полон внезапными насильственными действиями.

Конечно, когда она размышляла о замужестве за Саске, она считала, что будет сосредоточена исключительно на этом. Та Сакура была невероятно глупа и не только касательно объекта своей одержимости именно так с горечью решила нынешняя Сакура.

У неё было три дня после церемонии, которая передала деревню в умелые руки Шикаку-сама — как раз достаточно времени, чтобы Итачи упомянул, что хочет пожениться в садах особняка, поскольку пользователи стихии дерева могли ускорить рост растений и деревьев и сделать их такими, чтобы их можно было видеть, — до того, как Шикаку-сама вызвал её в свой кабинет и объяснил, как они намереваются обучить целый отдел за три месяца, вместо двадцати пяти недель, за которые первоначально обучалась военная полиция.

Они собирались сделать это, по сути, устранив все остальные отвлекающие факторы из своей жизни, поскольку на этот период они будут проживать во флигеле, и используя теневых клонов, чтобы удвоить количество инструкций, которые они могут получить за день, выполняя специализированные занятия и физподготовку одновременно.

— Этот метод не без риска, — с готовностью признал Шикаку-сама. — Количество умственных и физических нагрузок будет значительным. Этот метод первоначально использовался АНБУ, но деревня отказалась от него поколение назад, потому что у него высокий уровень эмоционального выгорания и… ну, когда они закрыли программу, произошёл заметный всплеск числа самоубийств. Во многом именно поэтому использование техники теневого клонирования было добавлено в список запрещённых техник. Вот почему мы в значительной степени игнорируем, когда шиноби высокого ранга время от времени используют его: мы больше беспокоимся о повторяющемся и долгосрочном использовании, заставляющем мозг воспринимать больше травм, чем он на самом деле способен.

— А у вас есть веские причины игнорировать упомянутый риск? Или какой-нибудь способ смягчить его? — спросила Сакура.

— Точно не второе, — вздохнул Шикаку-сама. Он выглядел уставшим, тени под глазами и шрамы на лице стали более заметными на фоне необычной бледности его пшеничного оттенка лица. — И ты знаешь так же хорошо, как и я, что без внешней угрозы объединить нас и другие деревни, не решающиеся предпринимать какие-либо серьёзные шаги благодаря той сцене, которую твоя команда и твои бывшие товарищи разыграли в Аме, невозможно. Внутренняя преступность и коррупция будут нашей самой большой проблемой, поскольку мы продолжаем требовать дисциплины и самоотречения на время восстановления. Людям это надоело после фиаско с Орочимару — у нас был достаточно длительный период мира, чтобы люди почти забыли, каково это, когда Ива стояла у нас на пороге, — и ещё один крупный инцидент за такой короткий промежуток времени означает, что люди уже устали. А как шиноби, они обладают навыками, позволяющими сделать жизнь окружающих по-настоящему беспокойной. Речь не только о предателях и перебежчиках. Люди должны чувствовать себя в безопасности в собственных домах, иначе мы все умрём от истощения, прежде чем закончим. Учитывая твоё штатное расписание, ты и сама можешь прийти к такому выводу, но, хотя нам нужна стабильность сильных полицейских сил, деревня не находится в том финансовом положении, чтобы выделять тебе больше средств без того, чтобы общественное мнение не сместилось в сторону мнения, что твои силы предназначены для подавления, а не для защиты. Если ты совершила ошибку, почувствовав благодарность за то, что тебя назначили на эту должность, выбрось её из головы сейчас же, пока через несколько лет столкновения с худшим в людях ты не начнёшь сомневаться во всём, что, как тебе казалось, ты знала о характере твоей деревни.

Бытовое насилие. Убийство. Кража. Групповое насилие. Беспорядки и другие гражданские волнения. Все преступления, процветающие именно в таких условиях, какие сейчас были в их деревне и какие когда-то были проблемами исключительно кого-то другого, какой-то другой деревни или подрядчика, с чем должны были справиться шиноби Конохагакуре. И АНБУ, которые до сих пор действовали вместо военной полиции или в сотрудничестве с ней, можно было бы лучше использовать для проникновения и наблюдения за реакцией других деревень после столкновения с Аме или для любых других миссий, которые Шикаку-сама запланировал для своих элитных сил, вместо того чтобы держать их за руки.

Она восприняла это как рациональное решение. Но…

— Все будут проинформированы о рисках и должны будут согласиться с этим, и мы примем меры для размещения тех, кто не может или не захочет согласиться, поскольку они приняты на работу в отдел до того, как это стало условием. А в период обучения бывшие сотрудники Корня будут находиться под наблюдением своего инструктора, и если они проявят чрезмерные признаки стресса, их тихо переведут на другую программу без стигматизации. Если у них и есть какое-то чувство самосохранения, то это не зафиксировано в файлах, которые нам прислали, — категорично сказала Сакура. — Кроме того, поскольку мы идём на риск, а у меня есть чакра для такого, в течение этих тринадцати недель я хочу, чтобы вы нашли кого-нибудь, кто систематически обучал бы меня фуиндзюцу.

— Похоже, они не единственные, у кого отсутствует чувство самосохранения. Когда я говорю тебе, что вдвое больший психический стресс доводил людей до самоубийства, ты не должна говорить: «Звучит заманчиво, давайте увеличим вероятность того, что это приведёт к умственной усталости в геометрической прогрессии?» — сухо произнёс Шикаку-сама, откидываясь на спинку кресла.

Сакура сжала губы, опустив взгляд на свои руки. Перчатки доходили только до костяшек, оставляя открытыми сами пальцы, хотя ей также выдали и комплект, полностью закрывающий кисти. Она не могла разглядеть серебристых следов старых шрамов — руки были слишком важны для шиноби и слишком заметны в маскировке, чтобы позволить им остаться, — но в её памяти всё же были те, которые причинили наибольшую боль. Хруст кости под потоком крови, боль, последовавшая за первым белым безмолвием лезвия, рассекающего плоть.

— Большую часть своей карьеры я провела, чувствуя себя неподготовленной. Что было… не очень здорово, но тогда я отвечала только за себя, а это означало, что ставки были ниже. Я… отчаянно не хотела умирать, но если бы умерла — ну, это бы мало что изменило. Миссия всё равно была бы завершена. Мои сокомандники всё доделали бы… Но теперь я несу ответственность за жизни других людей. Мои решения могут стать для них вопросом жизни и смерти. Так было однажды в Аме. Однако печать, которая сделала это возможным, — это… ну, это очень красивая татуировка и обещание, и ничего больше. Так что мне нужна сила, чтобы обезопасить всех. И у меня есть несколько идей, как достичь этого с помощью того, что я уже знаю о печатях, но я родом не из клана. Тогда у меня не было никого, кого я могла спросить. Теперь у меня есть маленькая возможность разобраться в своём невежестве, прежде чем оно станет причиной, по которой Учиха склонит голову, поэтому, конечно, я собираюсь воспользоваться вашим чувством вины и устранить свои недостатки. Вы же не откажете мне, правда?

Шикаку-сама вздохнул.

— До сих пор моя жизнь была очень мирной, потому что у меня ленивый сын вместо умной дочери.

Это заставило Сакуру невольно рассмеяться.

— Может, у вас будет внучка, которая с лихвой компенсирует это.

— Я могу лишь надеяться на это.

— Я так понимаю, вы не против этой идеи?

— Как человек, я против этого на основании беспокойства о том, что ты возьмёшь на себя слишком много, пытаясь проявить себя. Однако, как Хокаге, не имею привычки сомневаться в людях, которых назначаю, когда они только начинают, — сказал Шикаку-сама, встречая её напряжённый взгляд с пристальным вниманием, которое заставило её ощутить тепло и поддержку. — Проси, что тебе нужно, Сакура-чан, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы всё организовать. Мы работаем над достижением одних и тех же целей, и мне не нужно, чтобы ты чувствовала, что тебе необходимо создать собственную подпольную клику, чтобы достичь их.

— Попросить то, что мне нужно… — тихо пробормотала Сакура. — Тогда…

-х-

— Как ты относишься к тому, чтобы стать частью проекта по облагораживанию? — серьёзно спросила Сакура Сая, пока он поглощал свою лапшу.

Он пренебрежительно окинул её взглядом от макушки туда, где её тело исчезало под столом.

— Некоторые вещи выходят за рамки моих навыков, тайчо, — ответил он. — К счастью, ты выходишь замуж за человека, в семье которого есть тенденция к ухудшению зрения. Хотя, поскольку ты исправила его зрение, а не свой вспыльчивый характер, он может и передумать.

— Создаётся впечатление, будто ты сидел где-нибудь в тёмном уголке и придумывал, что сказать, чтобы разозлить меня, — вздохнула она.

— Искусству важен свет. Обычно подходит хорошо освещённое место. И лишь иногда угол, — поправил Сай.

— Будь у меня брат, я могу только представить, что испытывала бы такое же сильное желание разбить ему лицо.

— Но ты этого не сделаешь, потому что тебе что-то от меня нужно.

— Но я этого не сделаю, потому что в будущем у нас с тобой будет много возможностей встретиться на тренировочном полигоне, и я смогу сделать это тогда. Кроме того, я действительно кое-чего хочу от тебя, но прошу по-хорошему и угощаю тебя сóбой, так что прими это во внимание.

— Ты только что угрожала разбить мне лицо.

— А ещё сказала, что ты мне как брат.

Он моргнул, глядя на неё.

— В этой деревне «ты мне как брат» обычно предваряет какую-нибудь историю о катастрофических разрушениях. Хотя, я полагаю, обычно об этом друг другу кричат, создавая Долину Завершения, швыряя друг в друга молнии и убивая своих учителей. Или… — и его тон на мгновение понизился, — когда получают приказ убить друг друга, чтобы проверить подготовку и послушание.

— Эй, — Сакура вытянула руку и резко постучала ею по столу. — Я не про такой тип брата и сестры. А нормальный, вменяемый тип. Нет. Перестань так корчить лицо. Мне всё равно, как долго тебе пришлось практиковаться перед зеркалом или для какого сценария, по твоему мнению, это было бы полезно, но остановись.

— Хорошо, — уступил Сай, стирая выражение отвращения и возвращаясь к своему обычному выражению лица. — Итак, чего же такого хочет от меня аники, что требуется просить меня об этом на углу магазина собы?

— Как ты относишься к тому, чтобы сделать роспись снаружи каждой общественной бани в Конохе?

-х-

Сакура виновато радовалась, что занимала достаточно высокий пост, чтобы заполучить отдельную комнату, какой бы маленькой та ни была — она любила всех в их квартире, но там было тесно ещё до того, как им понадобилось найти место, чтобы расстелить на ночь дополнительный футон для Итачи.

Судай, который никогда не страдал молча, громко жаловался на это, пока, наконец, не стал проводить время, угрюмо наблюдая за подрядчиками в поместье после того, как Какаши-семпай потрепал его по голове и выбросил из окна.

Мир временно восстановился, хотя Сакура не могла не признать, что Судай бродил по залам в целях изучения поля боя, чтобы получить преимущество над нинкенами, едва те войдут.

— Прости, что оставляю всё на тебя вот так, Итачи, — сказала Сакура на краю крыши, нежно сжимая его пальцы там, где переплетались их руки. Под ними деревня начинала оживляться, поскольку люди заканчивали дневную работу и максимально использовали открывающиеся рестораны и ночные рынки. Комендантский час, который ввели для поддержания общественного порядка, наконец-то ослабили после их победы над Акацуки.

Сакура чувствовала, что в этот момент всё это ей невероятно нравится — расслабленная и полная надежд, снова почти как в детстве, она болтала свисающими со стены здания ногами. Может, ей удастся уговорить Итачи зайти попозже за чем-нибудь сладким в один из киосков.

— На самом деле, возможно, работа пойдёт быстрее, если Судай перестанет появляться из ниоткуда и критиковать людей, когда они меньше всего этого ожидают.

— …Я понимаю, что это может быть далеко не идеально.

Итачи ткнулся в неё плечом, весело хмыкнув.

— Тринадцать недель дадут мне достаточно времени для приготовлений. Думай об этом как о стимуле пережить обучение — тебя будет ждать свадьба. И муж. И дом без критически настроенного кота, шумных собак и Хатаке-семпая. По крайней мере, на одну ночь. Впрочем, на следующее утро они, вероятно, все соберутся на рассвете к завтраку.

— Может, спланировать побег? — спросила Сакура заговорщицким тоном. — Если мы воспользуемся нашей первой ночью, чтобы получить фору, мы могли бы избегать их в течение нескольких дней.

— От этого всё будет только хуже, когда они найдут нас, — взгляд Итачи был тёмным, но тёплым, и светился весельем.

— Я хочу, чтобы ты всегда был так счастлив, Итачи, — пробормотала Сакура, снова переводя взгляд на мигающие на улицах внизу огни. Она сохранила мягкий тон, когда продолжила: — Знаю, что так не будет, но я хочу, чтобы ты говорил мне, когда тебе трудно, и что я могу сделать, чтобы помочь. Так я не чувствую себя такой беспомощной — ты уже знаешь, что я реагирую на это гневом, а это не то, чего я хочу между нами. Период твоей жизни, когда ты страдал в одиночестве и тишине, закончился. Так что просто… позволь мне помочь.

— Когда мне говорят, что период моей жизни, когда я страдал в одиночестве, закончился, это звучит так, словно меня держат в каком-то старомодном романе, который, я полагаю… — он замолчал, когда Сакура возмущённо толкнула его плечом. — Я знаю, — тихо произнёс он. — Так что я попробую. Быть счастливым. И позволить тебе помочь мне, когда это то, чему можно помочь, но между двумя людьми есть также такая вещь, как приватность. Поэтому я оставляю за собой право держать некоторые вещи при себе, точно так же, как есть вещи, с которыми ты неизбежно захочешь бороться самостоятельно.

— Я знаю… знаю. Но иногда ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой, как будто я получаю больше, чем отдаю.

— Это всего лишь иллюзия, созданная тем, насколько в данный момент у меня больше времени в запасе по сравнению с тобой, и потому что ты, кажется, не понимаешь, насколько экстраординарно то, чего ты достигла. Неважно, что ты опиралась на идеи других, важно только то, что ты сделала тот единственный шаг, который они сделать не смогли. Я… Мы, Учиха, мы уже получили так много — я лишь возвращаю долг. Но для меня это не проблема. Служение заставляет меня чувствовать себя счастливым и удовлетворённым. И если оно также делает счастливой тебя, то это всё, чего ты хотела, так ведь?

Если он продолжит так улыбаться ей, она выследит Саске, притащит его назад за волосы и поместит в гендзюцу, настолько тонкое и коварное, что он никогда не разрушит его до конца своей жизни.

Сакура со вздохом прижалась щекой к плечу Итачи. Возможно, в другой жизни она бы рискнула всем, чего добилась с таким трудом, но в этой жизни она была не настолько отчаянной или безрассудной. Ей было что терять, и у неё было достаточно дисциплины, чтобы понимать, что это может принести ей кратковременное удовлетворение и ничего больше, когда Шаринган неизбежно что-то выкинет — вновь мутирует или будет нестабилен, да так, что чудесным образом преодолеет это, или что-то ещё, — и иллюзия разрушится, а она лишь оттолкнёт всех, так ничего и не добившись.

Но Сакура как минимум непременно ударит его, когда увидит.

В конце концов, её низменная натура жестока, властна и немного мелочна, и если она временами не будет верна себе, это станет позором.