Глава 2178. Древний храм
Пока Ли Цие расставлял невидимые сети в самой основе Пути Безумного Двора, на горе Щербатого Зуба становилось всё оживленнее: кровавый женьшень объявился снова.
В тот день на одном из пиков горного хребта внезапно раздался гул. Облака и туман мгновенно сошлись в одной точке, а в небе забурлило призрачное алое море, наполняя всё вокруг сияющей дымкой. С появлением этого знамения флора на склонах горы начала стремительно меняться: травы и деревья пустились в бурный рост, цветы распускались и опадали в мгновение ока, а плоды созревали за считаные секунды.
Подобное необычайное явление сразу привлекло внимание множества практиков. Все взгляды устремились к вершине, где в самом центре алого тумана внезапно мелькнула тень размером с кулак. Она резво металась среди облаков, словно играя с ними.
— Кровавый женьшень! — закричал человек, находившийся ближе всех к этому пику. Разглядев очертания тени, он не раздумывая бросился вверх по склону.
Раздался резкий свист. Стоило первым преследователям приблизиться, как кровавый женьшень мгновенно нырнул вглубь хребта, в мгновение ока скрывшись среди нагромождения камней в горном ущелье.
— В погоню! — старейшины орденов и ученики знатных семей, первыми обнаружившие находку, не собирались так просто упускать столь драгоценное сокровище. Они тут же устремились в ту сторону, где исчезло лекарственное растение.
Весть о новом появлении кровавого женьшеня мгновенно разлетелась по всей горе Щербатого Зуба. С тех пор как пошли первые слухи, множество людей прочёсывали хребет, но после того единственного раза женьшень больше не показывался. Многие уже начали терять надежду, перевернув каждый камень и не найдя ни следа.
И вот теперь, когда многие уже были готовы отступиться, повторное появление сокровища вызвало настоящий фурор. Даже те старейшины и наследники, что до этого выжидали у подножия, не выдержали и полноводным человеческим потоком хлынули в горы, преследуя ускользающую добычу.
— Куда собрался! — раздался звонкий, властный голос. Едва кровавый женьшень начал свой побег, как первой на его пути оказалась Чу Цинлин. Она возглавила погоню, с невероятной скоростью устремившись к месту, где скрылось растение.
Чу Цинлин нуждалась в кровавом женьшене куда сильнее прочих: ей была необходима его живительная сила для восстановления основ своего Дао, иначе её дальнейший путь к вершинам могущества оставался под большим вопросом.
Видя, что Чу Цинлин уже в деле, остальные и вовсе отбросили осторожность, наперебой бросаясь вглубь ущелий.
Вскоре к погоне присоединились Серебряный Лис Сюй Чжицзе и Шаобао столичного гарнизона Чэнь Шувэй, возглавившие свои многочисленные отряды. На самом деле, силы, стоявшие за ними, прибыли сюда не только ради лекарства. Их главные предки жаждали заполучить артефакт Истины Прародителя Безумного Двора, именно поэтому они стянули сюда целые легионы.
Однако, поскольку священное оружие до сих пор не обнаружило себя и никто не знал его точного местонахождения, предки предпочитали не раскрывать карт и выжидать. Но теперь, когда явился кровавый женьшень, Сюй Чжицзе и Чэнь Шувэй не желали упускать шанс. Такое редкое лекарство могло значительно укрепить их личную мощь, что стало бы весомым преимуществом в борьбе за трон. Для них обладание этим женьшенем было отличным запасным планом на случай, если артефакт Истины так и не найдётся.
Пока толпы практиков азартно прочёсывали горы, небольшая группа людей всё же сохраняла спокойствие. Несколько предков оставались в тени, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны.
В Дао-наследии Безумного Двора, помимо четырёх великих сил — Верхнего подразделения, поместья Ван, Священной академии и лагеря Чу, — существовало множество других древних орденов. Мощь некоторых из них была весьма значительной, а их предки когда-то были легендарными личностями, определявшими судьбу всего наследия.
Именно эти сторонние предки сейчас хранили невозмутимость. Глядя на частое появление кровавого женьшеня, они не выказывали ни капли радости.
— В Безумном Дворе вот-вот сменятся небеса, — медленно произнёс один из предков, наблюдая из укрытия. — На горе Щербатого Зуба давно живет этот женьшень, слухи о нём ходят веками, но он никогда не показывался так открыто. Он всегда был неуловим, словно призрак. А теперь он мелькает то тут, то там… Боюсь, сама гора Щербатого Зуба изменилась, и это предвещает великую бурю во всём нашем мире.
— То, что женьшень так часто себя обнаруживает, вовсе не означает, что он хочет показаться людям, — с тревогой добавил другой наблюдатель. — Скорее, его спугнуло нечто зловещее. Неужели беда, случившаяся на горе Щербатого Зуба в древности, ещё не миновала?
Хотя их ордены не входили в число правящих и не участвовали в борьбе за власть в династии, они всё равно были частью Дао-наследия Безумного Двора. Если случится нечто по-настоящему катастрофическое, уйти от последствий не удастся никому.
— Та древняя беда… — при упоминании о давней трагедии лица даже этих могущественных предков посуровели.
Кровавый женьшень юркнул в горную расщелину и бесследно исчез. Даже такая сильная воительница, как Чу Цинлин, не смогла сразу обнаружить его след. Способности этого растения перемещаться сквозь землю и пространство были настолько велики, что даже мастер уровня Истинного святого не мог его удержать.
В этот момент на вершине соседнего пика показался мужчина средних лет в развевающихся белых одеждах. В руках он держал сияющее бронзовое зеркало. Раздался тихий гул, и из зеркала вырвался ослепительный столб сияния Пути, устремившийся прямо в ущелье. Казалось, свет этого зеркала способен проникать сквозь толщу скал, обнажая всё, что скрыто в недрах.
— Это старейшина Хань! Люди из Древнего храма тоже здесь, — воскликнул кто-то, узнав в мужчине известного мастера.
— Хань Фэн прибыл… Неужели Древний храм, веками не вмешивавшийся в мирские дела, тоже решил вступить в борьбу за власть в Безумном Дворе? — Даже предки из Верхнего подразделения были немало удивлены, увидев этого человека.
Многие молодые практики никогда не встречали этого мужчину, но при упоминании титула «старейшина Древнего храма» по толпе пробежал шепот изумления.
Древний храм был не только местом поклонения основателям Дао-наследия Безумного Двора, но и самостоятельным орденом. С незапамятных времен группа верных стражей охраняла эти священные стены, и со временем их община превратилась в полноценную школу, которую многие называли орденом Древнего храма.
Позже в этом ордене появился поистине выдающийся деятель — Истинный Монарх Куангу. Легенды гласили, что его талант был запредельным. В свое время он сумел вернуть Безумный Двор в состояние былого величия, обеспечив наследию период недолгого, но яркого расцвета. Говорили, что в эпоху Истинного Монарха Куангу в Мире Трёх Бессмертных были и другие Истинные Монархи, но он один доминировал над всеми сверстниками своего времени.
Именно поэтому потомки, оценивая деяния Истинного Монарха Куангу, считали его величайшим мастером Безумного Двора после самого Безумного Прародителя. За долгую историю в наследии сменилось несколько Монархов — таких как Истинный Монарх Чу Куан или Истинный Монарх Безумной Крови, — но только Истинный Монарх Куангу удостоился чести считаться «первым после Основателя». Даже не став Прародителем, он обладал поистине ужасающей мощью.
В те времена Древний храм был невероятно силен и стоял на самом пике власти. Однако после ухода Истинного Монарха Куангу орден благоразумно отступил в тень. Ученики вернулись к своим обязанностям стражей священного места, решив вести уединенную жизнь и больше не вмешиваться в политические дрязги династий.
Проходили века, сменялись поколения, но Древний храм оставался непоколебим. Он существовал вне структуры сменяющих друг друга правителей, оставаясь одним из самых уважаемых и могущественных орденов в Безумном Дворе.
За всю историю наследия рухнуло множество великих домов и некогда прославленных кланов, но стражи Древнего храма из поколения в поколение продолжали нести свою вахту и проводить торжественные обряды жертвоприношений, никогда не теряя своего авторитета.
Появление старейшины столь обособленного ордена на горе Щербатого Зуба не на шутку встревожило многих, особенно лидеров Верхнего подразделения и Священной академии. Сердца их предков наполнились дурным предчувствием: никто не смел недооценивать Древний храм, и если бы этот орден решил включиться в гонку за престол, исход битвы стал бы совершенно непредсказуемым.
Тем временем Хань Фэн, вооружившись магическим зеркалом, методично прочёсывал горные пещеры и расщелины. Спустя некоторое время раздался резонирующий звук, и в луче зеркала на одном из уступов проявилась слабая алая дымка. Едва став видимой, эта струйка кровавого тумана тут же метнулась в северном направлении.
— Генерал Чу, на север! — громко выкрикнул Хань Фэн, указывая направление Чу Цинлин.
— Куда собрался! — Чу Цинлин, издав боевой клич, устремилась вслед за ускользающей дымкой. Не оставалось сомнений: зеркало Хань Фэна могло обнаруживать следы кровавого женьшеня, лишая его возможности скрыться.
Видя, что Чу Цинлин направилась на север, толпа преследователей тут же последовала за ней. Хотя шансы лично заполучить женьшень были невелики, многие надеялись разжиться хотя бы парой отпавших корешков или чешуек. К тому же помощь Чу Цинлин в такой ответственный момент могла обернуться щедрой наградой в будущем.
Кровавый женьшень мчался на север, проявляя чудеса ловкости, но Хань Фэн, стоя на возвышенности, продолжал вести его зеркальным лучом. Как бы хитро ни петляло растение, его след всегда оставался на виду.
Благодаря указаниям Хань Фэна Чу Цинлин буквально висела на хвосте у женьшеня, а за ней тянулся длинный шлейф из желающих разделить добычу.
Видя, что Хань Фэн лишь помогает Чу Цинлин в охоте на лекарство, предки Верхнего подразделения и Священной академии немного успокоились. Похоже, Древний храм прибыл сюда не за артефактом Истины Прародителя — старейшину просто пригласила Чу Цинлин, чтобы помочь ей поймать кровавый женьшень.