Глава 261

Великий князь Штефан был человеком, чьё величие по-настоящему соответствовало статусу монарха. Его называли «Великим», но это было скорее прозвище. Официальный же титул звучал так: князь Молдавии и защитник православия.

В нём было куда больше королевского достоинства, чем в Владе, похожем на типичного серийного убийцу, или в Матьяше с его горящим взором и упрямством, или в бессильном кайзере, или в Карлусе, чья смазливая, но ехидная ухмылка вызывала лишь раздражение.

Хм, если подумать, почти все правители, с которыми я сталкивался, были с тем ещё характером. Хорошо хоть, что Франц и кронпринц оказались куда порядочнее своих предшественников.

Хотя нет, Максимилиана вычеркиваем.

Какой там характер у парня, который умудрился попасть в плен, отправившись на свидание к любовнице?

— Давно не виделись, кузен. Много ли невзгод пришлось вам перенести в темнице?

— О каких невзгодах речь? Разве что не было возможности насаживать иноверцев на колья.

— Хм, кузен, вы всё тот же. Остаётся лишь надеяться, что ваше безумие внушит иноверцам должный страх.

— Я и сам не прочь снова вкусить это удовольствие. Но сначала нужно вернуть мой замок.

— Осадные орудия готовятся. Нужно лишь немного подождать.

Кажется, я здесь лишний, как забытый в углу мешок ячменя. Наконец Штефан встретился со мной взглядом, и я поприветствовал великого князя со всей учтивостью – по немецкому этикету. Штефан обернулся к Владу:

— Кто этот статный немецкий дворянин?

— Мастер своего дела, прибывший из Империи, чтобы помочь мне.

— …Из Империи, говоришь?

«Чтобы помочь тебе»? Это когда это я успел? Что за наглая ложь? Чтобы избежать лишних недоразумений, я вкратце объяснил ситуацию с похищением кронпринца. Выслушав, Штефан, кажется, пришёл в искреннее изумление.

— Запольяи решился на такое безумие? Пусть титул кронпринца и выборный, на кону стоит престиж Империи. Как он собирался избежать возмездия со стороны кайзера и Венгрии, затевая столь безрассудный заговор?!

— Именно поэтому он втянул Османа. Но в итоге их план провалился.

— Вот оно что. Теперь понятно, как благородный господин оказался в этих краях.

Влад скорчил кислую мину.

Штефан посмотрел на кузена и цокнул языком.

— Тьфу, ну конечно. Чтобы имперец добровольно пришёл на выручку графу Цепешу из Валахии – это же курам на смех. Кузен, ваша привычка приукрашивать действительность никуда не делась.

— Хм, я просто пытаюсь уговорить его осесть в Валахии, а ты всё испортил.

Сначала Матьяш, теперь Влад… Почему они так в меня вцепились?

— Видно, вам очень приглянулся этот выдающийся молодой человек из Империи.

— Этого дворянина в Трансильвании прозвали князем-волком. Он разгромил Черную армию Ворона, которой ты так стремился подражать. Всего полутора тысячами всадников, представь себе. Разве не лакомый кусочек?

— …Ту самую непобедимую Черную армию?

Князь Молдавии был по-настоящему поражен. В герцогстве Берен об этом мало кто знал, но на Балканах слава Черной армии была непререкаемой. И то, что я её сокрушил, вызвало у него шок.

Мне удалось победить без больших потерь лишь благодаря читерскому навыку Кавалерийский прорыв. Если бы не этот предмет, я бы избегал прямого столкновения, нападая из засад силами конных лучников и изматывая их партизанской войной.

Теперь гадать бессмысленно, но если бы мне предложили сразиться с Черной армией снова, я бы сбежал не оглядываясь. Тот, кто решит, что победа над ними даётся легко, жестоко поплатится за свою самоуверенность.

— Король Мадьярорсага проявил беспечность, так что мне просто повезло победить.

— Ворон мог быть беспечен сколько угодно, но победу добыли вы, благородный господин. В таком случае, могу ли я просить вас об одной услуге?

— О какой именно?

— Мы с кузеном возьмём на себя осаду, а вы преградите путь османским подкреплениям со стороны Джурджу. Точное число неизвестно, но там около трех тысяч воинов.

Моя кавалерия не приспособлена для штурма стен. Штефан предложил разумное разделение ролей: чем губить всадников при осаде, эффективнее перехватить подмогу.

— Хорошо. Я разберусь с османами со стороны Джурджу.

— На душе стало спокойнее. С нетерпением буду ждать вестей о ваших подвигах, достойных победителя Черной армии.

Всё-таки в нём чувствуется природное величие правителя.

Видя, что я согласился без возражений, Влад проворчал Штефану:

— Кузен! Ты ведешь себя так, будто князь-волк – твой вассал!

— О чём ты? Я лишь вежливо попросил его о помощи.

— К слову, Ворон предлагал этому самому князю-волку титул герцога Трансильвании.

— Трансильвании? Что ж, учитывая крах династии Запольяи, это вполне логично.

— А он отклонил предложение, сказав, что не хочет разводиться с женой, которая ждёт его дома.

— …

Великий князь Штефан, до этого момента относившийся ко мне с почтением, посмотрел на меня так, будто увидел законченного безумца. Проклятье, да пусть хоть сумасшедшим считают, я с Хильдой ни за что не расстанусь!

— Впервые вижу дворянина, который был бы безумнее тебя, кузен.

— Дело не только в жене. Перспектива провести всю жизнь, сражаясь с Османом до самой смерти, меня совсем не прельщает.

— Неужели вы не жаждете славы и священного долга защитника христианства в борьбе с иноверцами?

Для аристократов, ценящих честь выше жизни, мои мотивы непостижимы. Но непосильная честь приносит лишь несчастье. Я просто хочу мирно жить с Хильдой в Берене.

— Я лишь хочу спасти кронпринца и вернуться домой.

— Возможно, вы обрели истинную честь именно потому, что не гнались за ней. В отличие от некоторых.

— Кузен, уж не на меня ли ты намекаешь под этим «некоторым»?