Глава 275

36. Возвращение героя – 2.

Бессильный Император. Ничего не предпринимающий правитель. Но при этом – человек, правивший дольше всех. Фридрих был весьма непопулярным монархом в роду Габсбургов, и оценки его личности всегда были крайне противоречивы.

Однако Император, которого я встретил в тронном зале, казался совсем другим человеком, будто вопреки всем слухам. Видимо, похищение кронпринца заставило его сердце содрогнуться.

Даже верхушка Империи считала спасение невозможным и опустила руки, но Император пошел на полномасштабную войну, чтобы вызволить наследника. И хотя результат был плачевен – имперская армия потерпела сокрушительное поражение от Венгрии.

Тем не менее сухие и холодные отношения отца и сына заметно потеплели. В итоге кронпринц вернулся невредимым, и горечь поражения постепенно растворилась в радости от возвращения наследника и триумфа Белградского крестового похода.

— Слышал, вы большой ценитель вина, но как вам кофе? — Спросил он.

— Разве это не «напиток дьявола», который так любят иноверцы?

— О, граф тоже знает о кофе.

Во время частной аудиенции в саду при дворце Император предложил мне кофе. В те времена отношение к нему было сугубо отрицательным: повсеместно верили, что тот, кто отведает этот бесовской напиток, непременно попадет в Чистилище.

Но Императора это совершенно не заботило.

Ему было плевать на то, что скажет папский престол.

Фарфоровые чашки с Востока, горячий кофе и даже сахар. В нынешнюю эпоху это была невообразимая роскошь. Лично я предпочитал пить его чистым, не подслащивая. Император усмехнулся:

— С сахаром вкус раскрывается куда лучше.

— Я знаю. Просто мне больше по душе его природная горечь.

— Хо-хо, любить терпкий вкус – весьма необычное предпочтение.

В бытность рыцарем герцогства я порой тайком покупал кофе за крупицы очков, чтобы побаловать себя. Сейчас же, когда на меня устремлено слишком много глаз, подобные маленькие радости стали редкостью.

Впрочем, вряд ли он пригласил меня только ради дегустации. Я внимательно следил за лицом Императора. Он тем временем всыпал в чашку гору сахара – даже мою порцию прибрал. О Господи, это уже не кофе с сахаром, а сахар с привкусом кофе!

— Прошу прощения, что отвлек столь занятого человека по пустякам.

— Ничего страшного. Приглашение Вашего Величества куда приятнее скучных банкетов.

— Наслаждаться празднествами – обязанность дворянина, но граф и впрямь необычный аристократ.

Император довольно рассмеялся и приложился к чашке. Хм, чем-то он напоминает мне старика Бертхайма. Похоже, он из тех, кто раскрывает истинные чувства и мысли не на официальных приемах, а в приватной обстановке.

— Защитник христианства, сокрушивший приспешников сатаны, и герой Белграда. Однако кронпринц обратил на вас внимание задолго до этих событий. Почему же мой наследник выделил именно рыцаря герцогства? Граф, я хочу услышать вашу историю. Если не возражаете, расскажите мне о своей жизни.

Я растерялся – подобных просьб мне еще не предъявляли. Психологическое состояние Императора: «Наблюдение». Похоже, он устроил эту встречу, чтобы поближе узнать человека, ставшего доверенным лицом кронпринца и центром новой фракции.

— Это долгая история, Ваше Величество, хоть в ней и нет ничего выдающегося.

— Я люблю гуманитарные науки. А значит, люблю и долгие истории.

В итоге мне пришлось поведать ему свой путь от рыцаря герцогства до нынешних дней, стараясь говорить кратко и по существу. Император слушал сосредоточенно, изредка перебивая уточняющими вопросами.

Долгий рассказ требует времени.

Но Император ни капли не скучал.

Особенно его заинтриговал рассказ о кавалерийском прорыве в Белградском крестовом походе.

Разгромить элитные части иноверцев силами всего двух тысяч всадников и спасти Белград – это был успех, достойный легенд. Император громогласно расхохотался:

— Это свершение сопоставимо с подвигами Ричарда Львиное Сердце, которым так гордится Англия. Раз в нашей Империи есть такой Великий Герой, нам нет нужды завидовать кумирам прошлых веков.

Ну, сравнение с Львиным Сердцем – это, пожалуй, перебор. Я-то знаю его достижения. Даже обвешанный предметами и характеристиками, я порой сомневаюсь: а возможно ли вообще такое? Это же за гранью реальности.

Король Ричард в свое время воспринимался врагами как стихийное бедствие. И если не считать нелепой смерти от стрелы юного арбалетчика, сравнение с ним мне льстит, но и изрядно тяготит.

Впрочем, Императора мои сомнения не волновали.

— Мир знает вас лишь как Защитника веры и героя Белграда, но вы были достойным мужем и прежде. Преданный дворянин, знающий свой долг. Теперь я понимаю, почему князь Берен и кронпринц так доверяют вам.

— Вы слишком добры ко мне, Ваше Величество.

Император допивал уже третью чашку.

Столько кофе на ночь глядя… Он же глаз не сомкнет.

— Жаль. Будь вы дворянином Австрии, вы стали бы моим мечом, карающим мятежников. И тогда я не сидел бы на троне так бессильно, впустую растрачивая годы.

В его голосе прозвучало искреннее сожаление.

Император Фридрих изначально стоял далеко в очереди на престол. Но так вышло, что старшие наследники один за другим скончались в молодом возрасте, и корона буквально свалилась ему на голову.

Из-за этого у него не было никакой политической базы. Начало его правления превратилось в бесконечную подковерную борьбу с мятежниками, в которой он не мог одолеть могущественные аристократические семьи.

Именно поэтому влияние знати в Империи сейчас столь велико. За глаза его называют никчемным и пассивным, но на самом деле он пытался проводить множество реформ.