Глава 730

После объявления Хансонского договора морская блокада была снята, и дворяне-садэбу, имевшие связи при дворе Мин, поспешили отправить весточки. До Китая долетела весть: Чосон поглощен Федеративной Империей и превращен в рядовую автономию.

Минский двор, до того не имевший ясного представления о делах в Чосоне, пришел в неистовство. Впрочем, до этого им было не до соседей: в стране свирепствовал произвол главы евнухов Лю Цзиня, а на границах буйствовали монголы и чжурчжэни.

— Значит, король Даду не удовлетворился торговлей и посмел захватить Чосон? — Гневался Император. — Как он смеет идти против воли Небесной династии и бросать мне вызов? Немедленно закрыть фактории в Гуандуне и выдворить оттуда всех иноземцев!

Чжэндэ хоть и слыл любителем кутежей и праздности, дел государственных полностью не забрасывал. Он всегда просматривал доклады чиновников и, как бы ни развлекался, оставался действующим монархом.

Прочитав доклад, представленный главным сановником Ли Дунъяном, Чжэндэ в ярости разорвал все торговые связи с западными силами. Даже Лю Цзинь, получавший взятки от Сахарского союза, притих, стараясь не попадаться на глаза.

Евнух решил, что глупый король Даду не рассчитал сил и, напав на податливый Чосон, навлек на себя имперский гнев. Первым делом Лю Цзинь прикинул, как бы прикарманить товары, конфискованные при закрытии гуандунских факторий.

К тому же на весь мир вскрылось, что Чосон, обычный вассал, так ослаб, что пал под натиском какого-то королевства Даду. Лю Цзинь уже раздумывал, как использовать этот кризис, чтобы выжать еще больше денег.

«Когда гнев Императора поутихнет, мне стоит выступить посредником между Чосоном и Даду. Западные силы, стоящие за Даду, слишком далеки – им будет трудно удерживать Чосон под контролем. К тому же убытки от прекращения торговли с Великой Мин станут для них сокрушительными. Стоит немного потянуть время, и они сами приползут ко мне с серебром, умоляя о заступничестве. Хе-хе-хе».

Убедить Императора для него проще простого. Достаточно приказать Сахарскому союзу прислать красавиц со всего мира, и Чжэндэ, воплощение сладострастия, сменит гнев на милость.

Другие евнухи трепетали перед Императором, который умудрялся сочетать пороки с абсолютной властью, но для Лю Цзиня, растившего его с малых лет, тот оставался лишь управляемым юнцом. В душе евнуха начали прорастать семена мрачных амбиций.

— Беда. Северные варвары беснуются на границах, а тут еще в Чосоне такое… Ума не приложу, как это расхлебывать.

— Что же делал Чосон, раз умудрился пасть за каких-то полгода?

— Со времен Корё их считали сильным народом, а оказалось – пустая бравада.

— А не заговор ли это? Вдруг они объединились с королевством Даду, чтобы напасть на Великую Мин?

Двору империи Мин было трудно поверить в столь нелепое поражение. С эпохи Когурё за этим народом закрепилась слава стойких бойцов, выживавших в бесчисленных столкновениях с Китаем.

Традиционно императоры Мин всегда приглядывали за Чосоном. И то, что он превратился в автономию чужаков еще до того, как в Пекине об этом узнали, породило множество теорий заговора.

Впервые за долгое время, с тех пор как Чжэндэ перебрался в резиденцию Бяофан, в Зале Благовещения созвали большой совет. Собрались все чиновники без исключения; многие из них впервые в жизни видели лик Императора.

— В этом году Чосон, первый среди вассалов Мин, был насильно поглощен королевством Даду… нет, Федеративной Империей. Чосон из поколения в поколение хранил верность, и как мы можем безучастно смотреть на его беду? Если мы отвернемся от них, кто оценит нашу милость? Если не покараем захватчиков, кто будет трепетать перед нашим величием? Чосон был верным щитом, моей правой рукой, а захватчик Чосона – словно вор, пробравшийся в мой внутренний двор. Остановить и покарать их – долг Сына Неба.

Тут же Чжэндэ объявил о походе в Чосон. Старейшие советники, такие как Лю Цзянь, Се Цянь и Ли Дунъян, опасались за казну, но Император видел в этом шанс возвысить авторитет правящего дома.

— Назначаю Чжу Шоу великим полководцем и главнокомандующим Ляодуна. Он отправится в поход, чтобы спасти терпящий бедствие Чосон, укрепить величие короны и покарать внешнего врага.

Внезапное назначение ошеломило сановников. Никто и знать не знал, кто такой этот Чжу Шоу. Лишь Лю Цзинь втайне посмеивался над растерянной толпой. Ли Дунъян решился спросить:

— Ваше Величество, кто же этот Чжу Шоу? Мы никогда не слышали его имени.

Чжэндэ ухмыльнулся и велел евнухам установить ширмы. Вскоре он вышел, облаченный в доспехи великого полководца, спустился с трона и, словно простой подданный, пал ниц перед пустующим креслом.

— Твой верный слуга Чжу Шоу по воле Вашего Величества отправляется усмирять врага!

Так Чжэндэ, оставив позади потрясенных придворных, решил лично возглавить поход под вымышленным именем. Для этой кампании он мобилизовал на севере колоссальное войско – триста тысяч человек.

Кроме того, Император собственноручно составил длинное послание и отправил его в Чосон. Посланники, прибывшие в Ыйчжу через Ляодун, оцепенели, увидев там стотысячную армию.

— Значит, западные варвары не случайно напали на Чосон, они заранее готовили такие силы! Теперь ясно: их истинная цель не Чосон, а сама Поднебесная Мин! Скорее доложите Государю!

Даже ребенку было понятно, что означает присутствие такой армады у границ Ляодуна. В Ыйчжу вырос огромный военный лагерь, а в Пхеньяне развернули базу снабжения для похода на Мин.

Через Льеж и Формозу со всего света непрерывным потоком стекались грузы. С присоединением Чосона и Цусима морской путь, опоясывающий мир, был наконец завершен, и Император использовал его на полную мощь.

К несчастью для Китая, империя Мин давно отказалась от флота и не могла атаковать линии снабжения. А из закрытых факторий в Гуандуне купцы Сахарского союза успели уйти заранее, оставив чиновникам лишь пустую мебель.